Э.С.Паперная, А.Г.Розенберг, А.М.Финкель. Парнас дыбом (литературные пародии)

Прикольные картинки
Анимированные GIF-ки
Похабные
Компьютерные
Чернуха !
Эротические
Автомобильные
Новогодние
Спортивные
Запрещённые
Пошлые комиксы
Бивис и Батхед
Садистские стишки
Пошлые загадки
Юмористические рассказы




    вырабатывается независимо от вздорожания мясных продуктов на международном
    рынке.

    Именно этот факт послужил толчком к написанию

    Главы четвертой.

    где описывается печальная участь шнитцеля по-венски. предназначавшегося
    на завтрак патеру Круцификсу. В этой главе патер должен убить собаку за
    воровство, но убийство переносится в

    Главу пятую,

    на которую автор просит читателя перенести все свое внимание. Здесь
    читатель убедится, что горячая любовь нередко переходит в такую же горячую
    ненависть, когда к любви примешивается голод. Патер Круцификс убивает свою
    собаку, съевшую шнитцель по-венски.

    В главе шестой, и последней

    повествуется о том, что эта глава, в сущности, не нужна, так же как и
    первая, и что знаменитая хиромантка Фелиция Клистирстон предсказала автору,
    что он умрет в 1999 году.

    Берлин,
    кафе "Швецер",
    1925 г. (Э. Паперная)


    Н. Заболоцкий

    С брюхом, выстеленным ватой,
    Сам плешив, но длинновлас,
    С бородой продолговатой -
    Кто из нас прищурил глаз?
    То - духовная особа,
    Поп, являющий собой
    Спеси, алчности и злобы
    Тонко смешанный настой.

    Кто бежит за ним трусцою,
    Жарко вывалив язык,
    С вислоухой головою,
    Шерстяною, как башлык?
    То животное - Собака
    По прозванью Кабысдох
    Был попом любим. Однако -
    Впал в немилость и заглох.

    Он за то попал в опалу,
    Что имел отменный вкус
    И в кладовке съел немалый
    Тучный, сочный мяса кус.
    Холмик есть в саду Нескучном,
    А на нем зеленый мох.
    Там зарыт собственноручно
    Тем попом благополучно
    Убиенный Кабысдох.

    1930 г. (Э. Паперная)


    Михаил Исаковский (ранний)

    Детство мое бедное, горькое, сиротское!
    Помню избы черные, мельницу с прудом
    И отца Гервасия, батюшки приходского,
    Крытый тесом, каменный двухэтажный дом.

    Рыженького песика, Шарика кудлатого,
    Баловня поповского, вижу пред собой,
    Как на зорьке утренней лета благодатного
    Из мясного погреба он летел стрелой.

    А за ним с увесистой палкой суковатою,
    В длинной рясе путаясь, мчался грозный поп.
    Кровь смочила травушку, росами богатую, -
    Угодила Шарику палка прямо в лоб...

    Яму рыл я в садике у отца Гервасия:
    Поп велел мне Шарика глубже закопать,
    А могилку скромную надписью украсил он:
    "Горе псу, посмевшему мясо воровать!"

    С той поры поповское племя окаянное,
    Жадин долгогривых я видеть не могу...
    Ой, заря багряная, ой, роса медвяная,
    Детство мое бедное, где же ты, ау!

    1937 г. (Э. Паперная)


    А. Н. Толстой

    Бывший поп, а сейчас ничто, Кузьма Кузьмич Нефедов вполз в вырытую им
    яму для себя и Даши землянку и сразу же из брошенного в угол вещевого мешка
    вытащил несколько книг, с которыми никогда не расставался, - 12 томов
    "Истории государства Российского" Карамзина, 19 томов "Истории России с
    древнейших времен" Соловьева, 4 тома "Русской истории" Ключевского и
    "Русскую историю в самом сжатом очерке" Покровского - и быстро-быстро начал
    читать. Целых 36 минут бегал он блестящими и невидящими глазами по
    страницам, пока не одолел их, бормоча:

    - Да, душенька, да, Дарья Дмитриевна, яблочко сладкое, но недозрелое.
    Не знаете вы народа нашего. А ведь знакомец ваш, поэт Бессонов, которого так
    оболгал сочинивший всех нас автор, мудро сказал: "Умом России не понять,
    аршином общим не измерить". Верно это: уезд от нас останется - и оттуда
    пойдет русская земля. А сейчас хорошо бы поесть для веселья души и тела,
    поесть-покушать эссен-фрессен, манже-бламанже, или, как говорили мы в
    семинарии, доводя до крайностей ирритации отца келаря,
    шамо-шамави-шаматум-шамаре. Кстати же где-то на полочке и кусок мяса лежать
    должен, а сейчас с речки и Дарья Дмитриевна придет, после купанья голодная.

    Однако на полочке, кроме неизвестно как туда попавшей трехфунтовой
    гирьки, ничего не было. Но зато ясно видны были следы собачьих лап,
    недвусмысленно показавшие, чьих рук это дело. Хозяйка этих лап, попова
    собака Бурбос, помесь меделяна с левреткой, тихо лежала в углу, разомлев от
    нечаянной сытости.

    - Так, так, - сказал Кузьма Кузьмич, - я прочел огромную массу книг и в
    одной из них вычитал: "Блажен, иже и скоты милует". Но стоишь ли ты
    милованья, скот Бурбос? Ты ведь помнишь, что сказал Ричард Бринсли Шеридан:
    "Когда неблагодарность острит жало обиды, рана вдвойне болезненней". Вот и
    меня острит жало обиды. Я ли тебя не любил, я ли тебя не кормил? А ты? Не
    могу снести этого, Бурбошка! Вспомни, Бурбосе, эпиграф к "Анне Карениной":
    "Мне отмщение, и аз воздам". Так иди сюда, собака!

    Ничего не подозревая, Бурбос подошел к попу, и тут же точный удар
    трехфунтовой гирьки свалил его мертвым.

    - Да, Бурбошка, - сказал, вздохнув, Кузьма Кузьмич, - вот и стал ты
    разгадкой Самсоновой загадки: "Из ядущего вышло ядомое, а из сильного
    сладкое". Был ты ядущим, а теперь быть тебе ядомым.

    Когда Даша вошла в землянку, Кузьма Кузьмич поджаривал на Бурбосовом
    жиру его же печенку, фальшиво при этом напевая:

    - У попа была собака, он ее любил. Но Дашу это не раздражало; до
    встречи с Телегиным оставалось всего две главы.

    1941 г. (А. Финкель)


    Семем Кирсанов

    ПРО ПОПА И СОБАКУ СКАЗАНИЕ ЧИТАТЕЛЮ В НАЗИДАНИЕ

    (невысокий раек)

    Сие сказанное мое гишпанское, игристое, как шампанское, не сиротское и
    не панское, и донкихотское, и санчо-панское. Начати же ся песне той не по
    замышлению Боянову, а по измышлению Кирсанова, того самого Семы, с кем все
    мы знакомы. Раз-два, взяли!

    У Мадридских у ворот
    Правят девки хоровод.
    Кровь у девушек горит,
    И орут на весь Мадрид
    "Во саду ли, в огороде"
    В Лопе-Вежьем переводе.
    Входят в круг молодчики,
    Хороводоводчики,
    Толедские, гранадские,
    Лихачи Кордовичи.
    Гряньте им казацкую,
    Скрипачи хаймовичи!

    Вот на почин и есть зачин и для женщин, и для мужчин, и все чин чином,
    а теперь за зачином начинаю свой сказ грешный аз.

    Во граде Мадриде груда народу всякого роду, всякой твари по паре,
    разные люди и в разном ладе, вредные дяди и бледные леди. И состоял там в
    поповском кадре поп-гололоб, по-ихнему падре, по имени Педро, умом немудрый,
    душою нещедрый, выдра выдрой, лахудра лахудрой. И был у него пес-такса, нос
    - вакса, по-гишпански Эль-Кано. Вставал он рано, пил из фонтана, а есть не
    ел, не потому что говел, а потому, что тот падре Педро, занудре-паскудре,
    был жадная гадина, неладная жадина, сам-то ел, а для Эль-Кано жалел.

    Сидел падре в Мадриде. Глядел на корриду, ржал песню о Сиде, жрал
    олла-подриде, пил вино из бокала, сосал сладкое - сало, и все ему мало,
    проел сыр до дыр, испачкал поповский мундир.

    Вот сыр так сыр,
    Вот пир так пир.
    У меня все есть,
    А у таксы нема,

    Страница 6 из 17 Следующая страница

Анекдоты
Избранные
Чернуха!
Эротические
Про голубых
Про Вовочку
Про наркоманов
Про Новых Русских
Армейские
Медицинские
Компьютерные
Про чукчу
Про евреев
Про Чапаева
Про Штирлица
Про студентов
Маразмы
Армейские
Эротические
Детские
Компьютерные
С пейджера
Обои для рабочего стола
(Wallpapers)
Девушки
Бритни Спирс
Властелин колец
Matrix
Звёздные войны
Автомобили
Животные
Авиация
Мистические
Космос


© prikol.pp.ru   Prod. Ltd. Inc., 2001-2018, Russia. Contact us. Online since 2001-11-19. Today 20 August 2018. English version.
При использовании материалов с сайта, ссылка на prikol.pp.ru обязательна!